В свое время с этим монологом меня очень здорово принимали на наших филологических праздниках. Приятно вспомнить период учебы...)

Здравствуй любимый! взглянув на наши отношения, я заметила в них явные регрессивные тенденции, причем как на синтагматическом, так и на парадигматическом уровнях.

Прежде всего, это твое синхронное общение с другими девушками. Объясни, ну что ты находишь в этих разукрашенных куклах с филистерскими замашками? В их внешности отголоски инфернального мира, а богатство их речи сравнимо только с лексиконом Эллочки Людоедочки (прости, не могу удержаться от этой реминисценции). И не надо меня успокаивать тем, что это не диахрония! Не легче от этого, понимаешь?

Не лучше и твои друзья! здесь связи уже поглубже! Это уже парадигматика! Ваши пьянки – в лучших раблезианских традициях! Только вот я боюсь вы не особо задумываетесь над амбивалентностью. Общаясь с ними ты превращаешься (по точному определению Татьяны Толстой) в какое-то брутальное двуногое, тупо сосредоточенное на средней части туловища в ее чисто физической ипостаси.

И что уж совсем недопустимо – это твоя абсолютная индифферентность к филологии. Милый, как, скажи мне, как можно говорить: «пошли в Скоморохи, ихние тортЫ вкуснее и красивЕе», «созвОнимся позже, я в лифтЕ еду...». Как можно думать, что слово «утрировать» происходит от слова «утро»? Еще скажи, что «гусеница» от «гуся»!

Боже, как я мечтаю, чтоб хотя бы часть моего мировоззрения экстраполировалась тебе!!!

Нет! Все! Моему терпению пришел конец! Или ты меняешься, или... Хотя как я могу разлюбить тебя, мой пупсик? Ведь ты у меня такой замечательный, и с друзьями твоими мне весело, и сама я иногда говорю «ихние». Главное, что мы вместе и любим друг друга... только вот других девушек исключи из семантического поля твоей жизни. Целую, твоя Таня.